93	Компьютерра

    Спать расхотелось, я решил прогуляться. Шерлок особо не радовался — и рано, и минус тридцать, но не пускать же меня одного.
    Во дворе пылала помойка. Пылала ярко, пламя в сажень. Десять дней новогодних праздников, потом морозы за тридцать, вывозить мусор никто и не пытался, а жизнь не прекращалась. Вот и накопилось…
    Мы шли по улице, тихой донельзя, и на километровом прогулочном круге увидели еще две горящие помойки. То ли огненный маньяк развлекался, то ли дворники пытались хоть как то обороть мусор. В пять утра и на морозе. Прометеи двадцать первого века…
    Ладно, картонки, бумага, даже картофельная шелуха — дело привычное. Углекислый газ, вода, золы немного, вот и все продукты горения. Я недавно новый монитор купил, но старый на помойку отнести не решаюсь. Что там, внутри монитора? Догадываюсь: сгорит во дворе — жизнь не украсит. Если и вывезут, то недалеко, за город. Займется там, ветром дым отнесет в город, на поля, в лес. Чего ж удивляться, что каждое лето десятки воронежцев гибнут, откушав грибочков. Традиция с, давно травимся. Или же навеет атопический дерматит, бронхиальную астму, иммунодефицитные состояния. И ведь поедет ребенок на месяц в какую нибудь Голландию — там у него астма отчего то сразу пропадает…
    Вообще, чистоту мы любим больше платонически, издали. Не привычны мы к чистоте. Стоит только на карту взглянуть. Грязи, к примеру. Они теперь в Липецкой области, да ведь и сам Липецк исстари стоял в пределах Воронежской губернии. Имеется и Гвазда, подарившая русскому языку замечательный глагол «изгваздаться», а еще есть Гваздевка, в целях благоустройства переименованная в Гвоздевку. Гвоздей в ней не прибавилось, а вот гвазды… Собственно, и сам Воронеж, по слухам, означает «черное место» — сравните «вороной конь», «вороненая сталь». Можно придать этому значение мистическое, связанное с нечистой силой, недаром воронежские ведьмы удерживали за собой прочное второе место вслед за киевскими, но истина дороже. Черное место значит грязное место. Не оттого, что мы неряшливей других, отнюдь. Просто земля у нас черная, плодородная, лучшая в мире. Дождик пройдет — грязь, нет дождика — пыль. Никуда не деться.
    Пластиковые и стеклянные бутылки, щелочные аккумуляторы, мебель магазинную и мониторы Pride Expression крестьяне не выбрасывали, берегли, внукам передавали, а любую естественную органику — навоз, семечки, овощные очистки — чернозем принимал, только щедрее становился.
    Переехав в город, крестьянин привез с собой деревенские привычки. Он и рад не мусорить, но как? Соберет весь хлам со двора в одно место, а дальше? Вот и хватается за спички, пускает рыжего петуха, порождая у спящего человека кошмарные сны.
    «Ознакомьтесь с местной системой раздельного сбора электрических и электронных товаров. Соблюдайте местные правила» — написано в руководстве к монитору.
    Системы раздельного сбора в Воронеже не существует, во всяком случае, не существует реально. Подумаешь, монитор, тут ядерные отходы давно уже никого не пугают. А если пугают, то не до смерти. Хоть и до смерти, что с того? По соглашениям, если Россия ядерное топливо продает, то мусор, оставшийся от этого топлива, обязана держать на своей территории. Умные люди те соглашения составляли. Почему то с мониторами подобное не проходит, напротив, мало того что новые завозят (без них действительно никак), так ведь и утиль везут: я перед покупкою не поленился пролистать кипу газет и убедился — продают «мониторы из Америки, б/у, с гарантией», и недешево продают. Автомобили тож. Как коньяк, все на подбор — выдержанные. Там автомобильные свалки очищаются, здесь казна богатеет с каждого кубического сантиметра двигателя. Любо.
    Вот и нам, воронежцам, нужно найти покупателя на содержимое помоек. Сразу станет и чище, и прибыльнее. На Земле, пожалуй, дураков не сыскать, но за ее пределами… Построить космический лифт и отгружать товар третьей космической скоростью куда нибудь подальше, в район Магелланова облака. Иначе засыплет мусорным цунами, в Нью Помпеи превратимся.
    В ожидании транспорта на Андромеду я отнес старый монитор в подвал.
    АНАЛИЗЫ: Файлы тоже не горят
    Автор: Давид Горелишвили
    Важнейшее событие последних месяцев в области информационно коммуникационных технологий — принятие Государственной Думой в первом чтении проекта закона «О персональных данных». О противоречивости, непродуманности, а местами и абсурдности этого акта можно говорить много и с любой степенью подробности (постатейный комментарий см. на privacy.hro.org/persdata/gorlaw/index_1.php ). Этот закон коснется всех слоев населения России, от новорожденных до мигрантов, а также всех сфер общественной жизни, от политики до религии, поэтому любое неучтенное в нем обстоятельство следует тщательно анализировать. Однако есть аспект, о котором надо говорить особо, как о явлении, обычно выпадающем даже из поля зрения специалистов.
    Законопроект базируется на заблуждении — оно состоит в том, что информация в системах персонального учета может быть, хотя бы в принципе, уничтожена. Это до неприемлемости усугубляет все остальные недостатки проекта.
    Понимание того, что информация, единожды пополнившая информационную систему, останется в ней навсегда, столь же важно, как понимание того, что огнестрельное оружие специально изготавливается, чтобы убивать. Используя любой инструмент, нельзя забывать о его основных свойствах, и уж тем более нельзя это делать, когда речь идет об инструментах управления.
    Информационные системы, начиная с записной книжки, создаются для того, чтобы не забыть или избежать искаженного запоминания информации. Это свойство информационных систем позволяет дополнить когнитивную способность человеческой памяти деформировать события, отделяя важную информацию от второстепенной. Для примера можно вспомнить, насколько отличаются описания одних и тех же событий разными участниками. Отсюда же и способность забывать неактуальную информацию. Человек никогда не забудет имя своей сестры, но имя преподавателя географии забыть может. Каждому знакомо раздражение, которое вызывается частым напоминанием незначительных событий. Даже такой всесторонне защищенный общественный институт, как семья, может быть разрушен, если один из супругов будет постоянно напоминать об обстоятельствах, которые другому супругу кажутся мелкими. Но человек не может без вспомогательных средств справиться с большими массивами информации, актуальность которой либо невозможно оценить, либо она может или должна быть оценена в будущем. Важнейшая функция информационных систем — законсервировать информацию для последующей оценки.
    Если такая информационная система создается для принятия властных решений, чрезвычайно важно сохранить не только саму информацию, но и сведения о любых действиях с ней. В бумажных системах это обеспечивается заверением каждого документа подписью должностного лица, что позволяет в будущем установить как законность действия (полномочия чиновника), так и достоверность документа (его подлинность и отсутствие внесенных впоследствии искажений, например подчисток). В электронных системах используются совершенно иные принципы обработки информации, хотя сохраняются те же принципы ее использования. В отличие от бумажных, электронные документы не воссоздаются во множестве копий при каждом изменении отраженных в них обстоятельств, а изменяются в соответствии с изменениями этих обстоятельств.
    Сама возможность удаления данных из системы влечет немыслимые для бумажной документации возможности для злоупотреблений и махинаций. Особенно опасно удаление данных, если на их основании приняты властные решения, записи о которых хранятся в других системах. Когда много систем обмениваются данными, важно сохранить возможность сверки с некоторым эталонным источником. В серьезных разработках такая возможность всегда предусмотрена.
    Но это и означает, что идея уничтожения данных, использующихся в системах учета, — всего лишь миф или иллюзия. Ведь данные можно считать уничтоженными не в случае невозможности их штатного восстановления в той или иной информационной системе, а лишь при одновременном уничтожении всех копий этих данных во всех других информационных системах, включая резервные. В то же время уничтожение всех резервных копий практически означает полное обнуление информации обо всех зарегистрированных правах граждан, включая права собственности.